Результаты
От редактора Обзоры Рецензии Статьи Cathedral Pages Былое MP3-Архив Фото King Crimson В начало E-mail

"Всё, что мне удалось вспомнить (нет)", интервью с MOON FAR AWAY

Вступительное слово от интервьюера [Е.И.]:

Необходимость данного интервью стала очевидна для меня в тот момент, когда я понял, что несмотря на давнее знакомство, как с музыкой Moon Far Away, так и с ее создателем, у меня, между тем, всегда оставалось больше вопросов, чем ответов. И, о удача, в феврале 2021 года, Алексей откликнулся на мое предложение провести интервью, посвященное ранним годам его творческой деятельности, первым впечатлениям и источникам вдохновения. Встретились мы в одном из баров нашего родного Архангельска и душевно проговорили до позднего вечера. Стенограммы данных посиделок и представляю вам. Пользуясь случаем я хочу выразить отельную благодарность Алексею за предоставленные (редкие и ранее невиданные) фотоматериалы, которые сделают чтение данного интервью еще интереснее!

– Расскажите, какие источники питали ваше вдохновение в середине девяностых и что подвигло студента-гуманитария создать такой удивительный проект как Moon Far Away?

Я заинтересовался музыкой несколько раньше своих сверстников, сначала слушал разный русский рок: Кино, Аквариум, Наутилус, Авиа, Странные Игры… Мне было лет десять, или чуть больше. Из-за того что не с кем было разделить это увлечение, в школе порой я ощущал себя белой вороной.

Со временем наступила всеобщая «киномания» – все парты в школе были исписаны названием группы «Кино», а наскалочки «Цой» встречались даже чаще, чем ещё одно популярнейшее сочетание трёх букв. К тому времени я уже переключился на Pink Floyd, Dio, Black Sabbath, потом более тяжёлые разновидности музыки. А потом в моей жизни появились манчестерская волна, которую я, кстати, до сих пор обожаю, ну и, конечно, Dead Can Dance, Cocteau Twins и Pixies.

Главным источником информации о неформатной, экспериментальной музыке тогда была программа «Экзотика» Андрея Борисова, которая выходила в полночь на «Радио Россия», а также её телевизионный вариант и одноимённый печатный альманах. Забегая вперёд, скажу, что впоследствии именно этот человек в 1997 году издаст дебютный диск Moon Far Away (прим.: лейбл А. Борисова носил то же название – «Exotica»).

Для меня музыкальный вкус Борисова оказался практически идеальным. То, что он ставил, временами было огромным культурным шоком, эта музыка мне ранее нигде не встречалась, – хотя к тому времени мы уже общались с Андреем Турусиновым из журнала «Результаты» и Лёшей Чулковым из Шести Мёртвых Болгар, обменивались записями. Я усиленно начал поиски. Приходилось входить в контакт с людьми, которые привозили в Архангельск подобную музыку, переписывали её на аудиокассеты.

Кстати, недавно абсолютно случайно для себя я обнаружил, что программа «Экзотика» до сих пор выходит в эфир. Сто лет не слушал радио, а тут случайно попалось, в дороге. Ну и не так давно скачал архив старых выпусков этой передачи и, в частности, те выпуски, в которых прозвучала музыка Moon Far Away.

В своих поисках нового звука и групп, я часто «клевал» на лейблы, под чьим крылом ютились исполнители, которые мне нравились. К примеру – тот же культовый лейбл 4AD.

Из питомцев 4AD для меня в то время было что ни группа, то новое открытие. Тогда у них было много экспериментов.

Это была удивительная площадка, которая в корне изменила мои представления о музыке. Она словно приоткрывала дверь, за которой таился какой-то непостижимый эльфийский лес. Я помню, как слушал Cocteau Twins на пластинке прибалтийской фирмы Zona в Архангельске белыми ночами, и мир буквально раскрывал мне свои новые границы. До этого я просто не представлял себе, что можно ТАК делать музыку... Это было очень здорово.

Интересная параллель о роли личности в истории: как Андрей Борисов повлиял на музыкальные пристрастия многих людей (в том числе и мои) своей радиопрограммой, так и Иво Уоттс-Рассел (прим.: музыкальный продюсер, глава лейбла 4AD) своим музыкальным вкусом формировал вкусы других. Думаю, в чём-то этих людей можно сравнить, несмотря на несколько разные музыкальные вкусы.

Параллельно всему вышеперечисленному, в круг моих интересов, попадали, конечно, всяческие Metallica, Sex Pistols и Depeche Mode, это было то, что слушали парни в моей первой, ещё школьной пост-панк группе Low Amo. Но именно Dead Can Dance, Cocteau Twins были главными группами, оказавшими наибольшее влияние на формирование MoonFar… Да, мне сознательно хотелось сделать что-то подобное.

– Конечно, следующий вопрос уже задавали не единожды, но я прошу задокументировать еще раз для истории – когда, где и при каких обстоятельствах появилось название Moon Far Away?

Я помню, что Moon Far Away, как название, как некая вербальная формула, появилась раньше, чем первые записи. То есть сперва возникла идея группы, потом возникло название и лишь потом – музыка. По-моему это был 1994 год. Стояла пора осеннего равноденствия и это произошло на острове Краснофлотский (прим.: остров в дельте реки Северная Двина). Тогда выпал снег, и мы с моим товарищем, с которым планировали организовать группу, направились туда. Продираясь сквозь снежные навалы (прим.: сентябрь 1994 в Архангельске выдался не из теплых), мы направились на дальнюю оконечность острова – южную его часть. Там мы зажгли символический костер, и с этого момента, лично для меня, группа Moon Far Away начала свою историю. Тогда мы даже сделали несколько фотографии, надо их поискать…

Первый логотип MFA

– Что означает для вас сама фраза Moon Far Away, как декодируется этот образ, если это можно нам рассказать?

Если очень приблизительно, то это некое ощущение оторванности от, скажем так, возвышенного идеала, который очень-очень далеко от нас (или слишком глубоко внутри). Мы здесь, а оно где-то там… К тому же здесь задействована символика числа 3. Иными словами я бы охарактеризовал это как тоску по какому-то утраченному идеалу. Но не обязательно пытаться объяснить этот образ, так как он сам по себе не нуждается в каком-то «оправдании».

– Когда вы только начинали заниматься музыкой, на какой из стилей вы более ориентировались – на условную готику или сразу на нео-фолк?

На готику, безусловно. Долгое время для меня это было самым любимым, основополагающим, ключевым словом, неофолк и «британское эзотерическое подполье» воспринимались как её поджанры. Готика тогда для меня была собирательным именем искусства, имеющего духовную подоплёку, которое может иметь разные формы по звуку, визуальной части, но в основе всего этого лежит некая потерянная духовность, которую, в рамках этой странной, обскурной и достаточно маргинальной субкультуры, некоторые люди как-то пытаются сознательно искать. Позже, в «Тайне соборов» Фулканелли я прочитал, что истоки слова «готика» (gothique) будь-то даже обозначение архитектурного стиля и самой эпохи в искусстве, идут не от грязных и примитивных готов-варваров, а от искажённого «гоэтия» (goetique), то есть загадка, тайна, мистерия. Это некая нематериальная, сакральная сторона бытия, которая вдруг выбралась наружу в конце 20 века в виде движа готической субкультуры.

– Где и при каких условиях вам довелось делать первые демо-записи для Moon Far Away?

Было две студии… Самую первую песню мы записали для демо-ленты «The Slovisha’s Songs» и она называлась «Осенняя песня Словиши». Словиша – это слово (видимо, имя владельца), написанное на известном образце древнерусских гуслей, найденном на раскопках в Новгороде Великом. Мы сделали эту запись на студии «Альянс» в культурном центре «Северный», что располагается на Сульфате (прим.: посёлок Первых Пятилеток в Северном округе города Архангельска, отдалённый от центра). Тогда там трудился очень интересный человек Николай Беляев, насколько я знаю, он сейчас живет в Москве. У него паслась целая куча всяких попсовых групп, такой пост-перестроечный электропоп. Их было очень много и некоторые из них, в то время, были довольно понтовыми ребятами, считавшими себя настоящими звездами. Все это было достаточно мило. Я думаю, если бы мы сейчас послушали их старые записи, то эта музыка пошла бы на «ура» ретровейв нот дэд. Коля был очень терпимым человеком на самом деле, в чём-то – пожалуй, даже педагогом и воспитателем. Его нисколько не шокировали наши эксперименты и желание делать что-то, чего я не смог ему даже объяснить на примере музыки, известной нам обоим. И он просто дал нам поделать то, что мы хотели. Таким образом, мы и записали этот первый наш трек. Это была, кстати, единственная песня на первом демо и на первом альбоме Moon Far Away, где звучала гитара.

Потом была студия в ДК Просвещения на улице Логинова в Архангельске – знаменитая в рок-кругах «Свечка», кажется, именно там я когда-то впервые вышел на сцену в составе рок-группы. Это место в Архангельске, где находится водонапорная башня, которую постоянно хотят снести. Рядом с ней стоит здание, которое в девяностые было ДК Просвещения, затем – Центром Христианской культуры, а сейчас там открылся продуктовый магазин – в нем и располагалась студя Александра Яничека. В ней мы продолжили запись нашего первого демо.

Аудио-артефакты раннего периода

– Расскажите, как в середине девяностых вы распространяли свои демо-кассеты. Это была передача из рук в руки только избранным, «врубающимся» людям, или же вы изначально стремились покорить как можно больше сердец?

История такая: тогда хорошо была развита андеграундная переписка. Андеграунд этот был полностью заточен под «метальную» музыку, и я о нем узнал из местного самопального журнала «Напрочь». Когда мне в руки попал первый или второй выпуск этого журнала, в нем я увидел флаера и адреса. Собственно, так я списался с группой Gods Tower из Белоруссии. Они играли классный языческий дум, где гитара имитировала звучание волынки. Это потрясающе звучало… Да и сейчас они недурны.

С переписки с этими ребятами и их «менеджментом» у меня и завязались первые контакты. Примерно система действовала так: ты пишешь группе, посылаешь свою кассету и в ответ тебе присылают письмо с другой кассетой и кучей бумажных флаеров. Так я получил первую базу адресов и начал рассылать кассеты Moon Far Away по разным журналам. От этого периода у меня долгое время хранилась огромная сумка бумажных писем, конвертов, каждый из которых был набит флаерами со всего мира. В основном они были рекламой различных death и doom коллективов, дистро и самопальных журналов (о, этот крафтовый ксерокс-сатанизм!). В общем, это был интересный и честный контркультурный движняк, полностью заточенный под Почту России.

Попадались флаера и таких групп, которые впоследствии стали звездами: например, с этого начинали масса норвегов, известных сегодня повсеместно. Как раз тогда формировалась скандинавская сцена, и мне приходило оттуда очень много флаеров, они были очень активными. И затем, почти каждая из этих групп стала издаваться на крупном лейбле. Я все это выкинул… весь архив. Хотя это была настоящая сумка артефактов.

В целом, в андаграундной метал-тусовке к нашей музыке отнеслись с интересом. Тем более, что вскоре в этой среде началось поветрие так называемого dungeon synth изначально, сольных проектов всяческих блэкарей, архетипом которого стал Mortiis. Пожалуй, мы были одной из первых, условно говоря, электронных, оккультных команд, которые вошли в тяжёлый андеграунд, начали вести переписку и печататься в этих журналах. Мы начали давать интервью, соответственно стали появляться рецензии и так далее. Некоторые из наработанных связей мы до сих пор поддерживаем.

Ещё вспомнилось, что на юге России когда-то издавался видео-журнал «Terror Zone» на VHS кассетах. Как я понимаю, его создатели делали на местном телевидении передачу и затем распространяли ее на кассетах. В этой программе я, например, впервые увидел клипы Burzum, My Dying Bride и, кажется, «Мother North» от Satyricon. Очень важные для своего времени видео, надо сказать.

– Много ли единомышленников вы встречали тогда на своем пути, или же Moon Far Away всегда были несколько в стороне от тусовки «Рубилова напрочь»?

Скажем так, тусовка «Рубилово Напрочь» (прим.: Архангельский союз музыкальных групп и единомышленников, сплочённых вокруг грайнд-кор группы Panzer Division Hitler который неплохо олицетворяет сакраментальная фраза: «Рубилово напрочь!! Хэви-метал! Горел асфальт! Я убью тебя железной железякой!») не была полностью нашей, но я туда ходил, слушал, общался. Мне это было интересно тогда. Впрочем, я до сих пор слушаю подобную музыку. Было очень много контактов и с другими не менее интересными людьми. Тот же Андрей Борисов, который издавал дебютный диск Moon Far Away, он тогда слушал совершенно другую музыку. Когда мы с ним впервые увиделись и познакомились, на нём была фирменная футболка лейбла World Serpent, и этот лейбл для себя я открыл благодаря ему. Это во многом сформировало меня, мозги выправило. Это был лейбл, на котором каждый артист, каждая пластинка словно несла в себе открытие нового мира и звука, и ты понимал, что никогда ничего подобного до этого момента не слышал. Одно открытие буквально следовало за другим.

Иными словами, я общался с теми людьми, которые меня многому научили, это были мои старшие товарищи, которым я очень благодарен.

Уже тогда, в девяностые, в Архангельске был проект Шесть Мертвых Болгар, которым руководил Леша Чулков, слушавший совершенно безбашенный нойз и подобных маргиналов. Мы с ним периодически зависали, писали вместе какие-то вещи – так я немного поучаствовал в ранних альбомах ШМБ. Сейчас уже брат Алексея, Саша Чулков, занимается этим проектом. Лёша был очень интересным человеком, уникальным на русской сцене, потому что русский индастриал в чистом виде, это, пожалуй, именно он его изобрёл, или, точнее сказать, адаптировал под отечественные реалии – на заброшенных заводах что-то записывал, шумы всякие извлекал, культ Поливокса, опять же... Даже в Москве ничего подобного тогда не было. Он был нашего поля ягодой… Мы с ним слушали разную музыку и, наверное, отчасти подпитывали друг друга в плане идей.

Готика и нео-фолк в чистом виде меня тогда уже не сильно интересовали. То есть в звуковом плане я себя скорее с пост-индастриал сценой ассоциирую, более широкой, экспериментальной и open-mind. Не смотря на то, что мы делаем более «аккуратную», во многом акустическую музыку, с сильным влиянием аутентичных фолковых гармоний, мысли мои всегда были устремлены именно в том направлении, которое открыли The Moon Lay Hidden Beneath a Cloud.

– Давайте на секунду перенесемся в сферу более личных переживаний. Расскажите, что вы чувствовали, когда у вас в руках оказался экземпляр первого тиража дебютного альбома Moon Far Away? Вы ведь шли к этому несколько лет.

На самом деле первым диском, на котором было написано «Moon Far Away», был диск группы Hybryds, которая сделала ремикс на одну из наших композиций, когда та была ещё в стадии кассетного демо. Мы дружили по переписке и я отослал им кассету. Собственно, они использовали семпл из нашего трека и сделали на его основе свою песню под названием Moon Far Away. А потом Андрей Борисов издал наш дебютный альбом Lado World (прим.: материал для альбома был записан в период с 1995 по 1996 г.).

Шёл 1997 год. Наша с ним встреча произошла в Москве на перроне ярославского вокзала. Он мне передал коробку с дисками, и конечно это был удивительный момент. Это был не просто компакт-диск, а диджипак. До этого я держал такие издания в руках лишь два или три раза. Это тоже были диски выпущенные лейблом «Exotica»: Оле Лукойе, Виды рыб, потом, дивная пластинка Ивана Соколовского... Все эти издания был очень красиво выполнены и вот из этой же серии вышел наш релиз (прим.: первый тираж диска Lado World, 500 экземпляров, был произведён в Австрии, диждипаки для него печатались в Голландии). Представь, мы ведь были тогда простыми студентами, учились в Архангельске, а тут журнал «Птюч» начинает про нас писать. Тогда это был главный глянцевый журнал продвинутой-наркоманской молодёжи России, и в те времена они писали про самых, типа, крутых – The Future Sound Of London, Orbital, и подобное. Казалось, что это какой-то сон. Такое: «Диск? Правда, диск??? Так. Надо проснуться…»

– А вы помните реакцию родителей на ваш дебютный диск?

Я не думаю, что мои родители сильно понимали, что это для меня значит. Возможно, они отнеслись к музыке и проекту как к очередной моей «игрушке».

– Скажите, что изображено на обложке альбома Lado World? По цвету похоже на янтарь.

Это камешек один, с окаменелостью, из моей коллекции. Он белый, на самом деле. Мы его нашли на берегу Северной Двины, в лето, когда проект уже существовал и что-то записывал.

Обложка альбома "Lado World"

– Личность Алексея Шептунова неразрывно ассоциируется с Moon Far Away. Поэтому для многих будет неожиданностью то, что зимой 1997-98, вы, помимо Moon Far Away, также работали над иным сольным проектом. Расскажите, что это за утерянный, полу-мифический проект, чему он посвящён, на что похож и сохранились ли его записи?

Это были сольные наработки. В основном они представляли собой пробы звука, которые выливались в импровизационные вещи полу-джазового / полу-неоклассического характера. Тогда у меня был доступ к двум синтезаторам, в двух ранее упомянутых студиях. Это были Ensoniq SD-1 и Ensoniq TS-10 — один старый, а другой посовременнее, с сэмплером. Я экспериментировал, пробовал новые звуки, и из этих сессии постепенно возникали новые вещи.

Это был достаточно спонтанный и аморфный проект, без какой-то единой идеи. Скорее, осколки мыслей и аудиосенсорных впечатлений. Я тогда очень много читал, поскольку учился на гумфаке в университете, шло очень много новой информации, и соответственно, возникали какие-то образы... На самом деле, несколько таких вещей до сих пор есть в нашем архиве. Была демо-кассета для одного из западных лейблов, и она чудом сохранилась, мы её не так давно нашли и оцифровали. Ещё композиция «Scath» вышла на CD-R сборнике «Результаты, часть III» (проект Андрея Турусинова). Часть музыки стала саундтреком к документальному фильму «Хочу быть директором» архангельского режиссёра Олега Бараева. Проект этот назывался просто Count Ash. Мной был задуман альбом под рабочим названием «Полу-сумасшедший ювелир» (прим.: Half-mad jeweler), получивший такое название благодаря образу из творчества Владимира Маяковского, одной его поэмы про любовь, такой, достаточно болезненной. Эти записи я иногда пересушиваю, но я не думаю, что они имеют какую-то культурную ценность. Возможно, если будет очередное переиздание одного из старых альбомов, какой-нибудь бонус-диск, то мы добавим их туда… Как показывает практика, под определённым мифологическим соусом сейчас можно издавать всё, что угодно, и если наш лейбл даст добро, то мы придумаем какую-нибудь красивую легенду (ха-ха) и издадим это. На самом деле, удивительно то, что «при всём богатстве выбора» технических девайсов подделать сегодня «тот самый звук», со всеми его феерическими недостатками, практически нереально. Только в этом я вижу секрет успеха волны переизданий всяких ископаемых аудиоокаменелостей.

– Уже в конце девяностых песни Moon Far Away засветились на иностранных компиляциях. Как вам удавалось находить контакты с нужными людьми и заграничными лейблами, ведь интернет тогда был далеко не так развит, как в наши дни.

Как я уже упоминал, я очень много занимался перепиской. У меня был список лейблов, которые я находил в андеграундных зинах – обычные почтовые адреса. Почти весь тираж первого демо, около сотни копий, был отослан мной на различные иностранные лейблы. Я просто ходил на главпочтамт и часами занимался тем, что заполнял кучу всяких бланков и таможенных деклараций. Угробил на это кучу времени и достаточно много денег. И почти никаких ответов не пришло. Но впоследствии какие-то контакты всё же всплывали, и мы начинали общаться с людьми, которые говорили нам: «Да, мы помним эту кассету!» Иными словами, я определённое время буквально жил на почте – либо отправлял, либо получал там что-то.

– Тем не менее, пара заграничных компиляций с вашими песнями ещё в конце девяностых всё же увидели свет, значит, усилия принесли свои плоды?

Да, были и журнальные рецензии и различные сборники. На одной из таких компиляций мы соседствовали с группой Orplid, и я никогда бы не подумал, что много лет спустя мы подружимся с их фронтменом Уве (прим.: Uwe Nolte, несколько раз посещал Архангельск). Насколько я помню, это был германский сборник «The Dark Ages The Final Chapter» (1998).

– Альбом Sator вышел в 2000 году и был вторым полноформатным альбом Moon Far Away. Создание какого альбома в личностном плане далось вам легче: Sator или Lado World?

Первый альбом, на мой взгляд, был более целостным. Оба альбома писались в схожих условиях, это был примерно один и тот же период моей жизни – студенчество. Первый альбом, он более «языческий», более углублён в античность и пантеизм, второй – более «средневековый» и христианский, проникнутый околокатолической мистикой и визионерством. Это было, скорее всего, связано с тем, что на первом курсе института я больше изучал античную литературу и историю, а на втором и третьем внимание было отдано средневековью и новому времени. Здесь, можно сказать, чётко можно проследить влияние образовательной программы на творчество, ха-ха. Стоит отметить, что второй альбом писался на Сульфате. В то время я уже гораздо лучше научился обращаться со звукозаписывающей аппаратурой и синтезаторами. Sator, по большей части, я записывал в одиночестве, просто приходил под вечер к самому закрытию ДК, где располагалась студия. Огромное здание было фактически пустым, везде погашен свет, и только сторож дремал где-то в его недрах. Я же, сидя на втором этаже в студии, всю ночь писал музыку, а на утро шёл на учебу. Незабываемые ощущения…

Вообще, второй альбом, он был более затворническим, ночным. Воспоминания о нём связаны у меня с постоянным ощущением недосыпа, каких-то одиноких ночных студийных сессий с растворимой лапшой. От этого ощущения одиночества и тишины порой даже было страшно обернуться и посмотреть что (или кто) находится у тебя за спиной… Удивительное чувство, порожденное огромным пустующим ДК.

Я помню, как, например, в тот же период у меня возникла идея для песни с третьего альбома – «Жито Жала», то, как её можно сделать. Аранжировка внезапно появилась, когда я шёл с троллейбуса к корпусу нашего ПГУ (прим.: Поморский государственный университет им. М.В. Ломоносова, с мая 2011 года входит в состав Северного (Арктического) федерального университета). Тогда я внезапно понял, как ее нужно оформить. Многие песни писались как бы с расчётом уже на другие грядущие альбомы, а не тот, который был в работе на тот момент. Вот такие это были абсолютно безумные ночи – время, когда на студии писался один альбом, а в голове уже сочинялся следующий.

[А.Е.] в период записи альбома "SATOR"

– Алексей, первые два альбома вы записывали на плёнку или тогда уже были использованы компьютерные технологии?

Первые песни мы действительно писали на бобину, причём «многоканальность» достигалась классической перегонкой с одной плёнки на другую. А вот второй альбом уже был записан полностью с использованием цифры. Персональные компьютеры для обработки звука тогда нами не использовались, VST, кажется, вообще ещё не существовали. Лишь позже, при переизданиях, что-то из альбомов прошло щадящий общий ремастеринг.

– Существуют ли в ваших архивах демо-записи к альбому Sator?

Нет, их почти нет. Все песни альбома Sator мы сгоняли на мини-диск, практически никаких демок и аут-тейков не осталось. Был тогда такой странный формат… Ты себе представляешь его? Похоже на старую компьютерную дискету к компу, только с маленьким компакт-диском внутри. Мини-диски не снискали особой популярности, но одно время их всё же активно использовали. Формат содержал в себе некоторые неудобства. На мини-дисках одно время даже, кажется, выходили какие-то альбомы, но оформление было чрезвычайно мелким, поэтому у меломанов это не прижилось.

Обложка альбома "Sator"

– Расскажите о дебютном выступлении Moon Far Away (прим.: 17/02/2002), каким оно вам запомнилось?

О, оно было очень готичным! :) Мы, повторюсь, тогда все были «на готике» и хотели, чтобы эта субкультура была представлена в городе, хотели сделать абсолютно готичный концерт. Там ещё были группа TANQUAM из Ярославля, игравшие мрачную околоритуальную неоклассику. Концерт проводился в гостиных дворах (прим.: постройка XVII в.), там есть гостевая каменная палата без окон с красивыми средневековыми сводами. Вокруг куча свечей, зал был набит битком – люди даже пытались танцевать и были в масках. Местный художник, автор всего антуража концерта, Слава Ларионов сделал подтанцовку, эдакий «The Ensemble of Shadows». Это тоже было достаточно интересно.

– Полный декаданс?

Да, точно. Мы сделали в городе первую готическую вечеринку! Свой маленький архангельский Ворлд Серпент!

Дебютное выступление группы

– Почему выбор пал именно на одну из достопримечательностей Архангельска, гостиные дворы, и сложно ли было договариваться насчет этой площадки?

На этой площадке проводились джазовые вечера, и я хорошо знал их устроителей, т.к. всегда много общался с музейщиками и музыкантами. Почему мы выбрали это место? Ну, а просто где ещё в Архангельске делать готически концерт, как не в таком средневековом «каменном мешке»? Конечно, это была сложная, в плане звука, площадка, но сама вечеринка была потрясающая, и я думаю, что люди ушли оттуда счастливые и немножко изменившиеся. Едва ли они до того дня что-то подобное в своей жизни видели и слышали. Moon Far в то время был уже очень ожидаемой группой в плане концертов – люди из других городов часто про это спрашивали. Меня в первое время выступления совершенно не интересовали, но потом я понял, что с группой можно ездить «по европам», узнавать новых людей, города, страны. Так что я перешагнул через себя и сделал концертный вариант Moon Far Away. Но надо сказать, что только со временем мне понравилось играть концерты.

Дебютное выступление группы

– Как вы пришли к идее выступления в масках и кто такой Вячеслав Ларионов?

Вячеслав Ларионов это ещё один мой старший товарищ, который на определённом этапе жизни очень сильно повлиял на меня. Сейчас он позиционирует себя как некоего северного поморского шамана, я к этому отношусь с некоторой иронией ну, художник, художник и есть. А тогда Слава был человеком, который в нашем городе продвигал актуальную европейскую культуру, авангард, пост-авангард, авторское кино. Он меня подсадил на кучу потрясающих режиссеров, Гринуэя, Бергмана, Гиллиама, Вендерса, иными словами – сформировал мой вкус к кино, за что я ему очень благодарен. Слава был человеком-библиотекой, человеком, который советовал тебе классные фильмы, записывал на кассеты классную музыку, давал классные книжки. До сих пор его дом, который представляет собой настоящую берлогу пост-шамана, битком в прямом смысле слова набит культурным контентом. Также он был художником, который начал интересоваться новой архаикой. Он и сделал нам первые афиши, первые наши концертные костюмы и маски.

Он сказал мне тогда: «Если претендуете на какую-то сакральность, на какой-то ритуализм…не в джинсах же вы будете концерты играть? Или что, будете выступать, как какие-то обсосы, в майках и кедах???» И на самом деле он был прав. Так появились наши маски, балахоны, и прочие атрибуты, которые да, так отлично смотрятся на фотографиях.

Олдскульная афиша к дебютному выступлению Moon Far Away

– В начале нулевых выходил документальный фильм о Moon Far Away под названием «Ритуал белой ночи», снятый андеграундным японским режиссером. Расскажите, пожалуйста, об этом.

Режиссера звали Сюсей Ниси – очень интересный человек. Он учился во ВГИКе, неплохо знал русский язык, был молодым парнем, как и мы, примерно двадцати лет от роду. Про нас ему рассказали наши друзья из московской группы Caprice (вообще, когда он мне написал, типа «Здравствуйте, я Сюси Ниси, режиссёр из Японии, ваш адрес мне дала группа Каприз», я подумал, что это одна из милых шуток Антона). Впрочем, несмотря на жизнь в Москве, он оказался человеком очень мало адаптированным к суровым российским реалиям, очень смущался всех наших отношений здесь. Он и снял небольшой фильм под таким названием, который вышел вместе с нашим первым «живым» альбомом «Prutena. Live At Fort Stein» (2003). Мы также присутствует в его более крупном кинотворении, фильме «Kismet». Вообще, благодаря Moon Far Away у меня в жизни появилось огромное количество друзей со всего света, и уже только за одно это её можно любить.

Обложка альбома "Prutena. Live At Fort Stein"

– Алексей, случались ли забавные моменты на вашем долгом творческом пути?

Их было очень много, наша серьёзная музыка и всё что вокруг неё изобилует ребятами с изрядным, хотя временами и странным, чувством юмора. Расскажу случай, который произошёл после нашего концерта в Кирове. По окончанию выступления ко мне подошёл молодой человек с длинными волосами, но одетый в очень приличный пиджак. Для себя я его определил как «блэк-металист в штатском». Он задал мне, казалось бы, обычный вопрос – про нашу концертную одежду и маски. Ну, я начал ему рассказывать, завёл свой обычный долгий разговор про деперсонификацию творца, и вот это вот всё… Он меня грубо прервал и выдал: «Хорошо, я спрошу проще: к Ку-Клукс-Клану вы имеете отношение???»

Ещё один забавный случай произошел здесь, в Архангельске. Когда намечался наш второй концерт, в тех же Гостиных Дворах, я уже работал на городском телевидении. В ту пору там за культуру отвечала одна моя хорошая подруга, и естественно я попросил её снять про нас сюжет, так сказать, сделать хорошее дело и для группы, и для канала.

Ну, она пришла на концерт и сделала про нас сюжет, ведь это было интересно – маски, фрики, странный движ, молодёжь с горящими глазами и сердцами, своеобразное событие для города – мини-фест готической музыки. Помимо нас там ещё играли группа Корни (позже – Ягода Гало) из Северодвинска, Woid (он же Holocoder) из Кирова и Vishudha Kali из Питера. Соответственно, после выхода сюжета в эфир, в архивах редакции остался и весь отснятый материал.

Прошло некоторое время и, к нашему удивлению, на местном телевидение вдруг выходит программа с названием вроде «Православный взгляд», за авторством другого нашего коллеги, в которой были использованы все те же кадры с того феста, но сюжет уже повествовал о том, как поморские сатанисты собрались и отпраздновали Хэллоуин. Короче, оказалось, что, почему-то прохлопав все дэдлайны и ничего сам не сняв, этот коллега наш наспех слепил (из того что было в архивах редакции) православную программу с пафосным, чуть ли не со слезами на глазах, осуждением воображаемого шабаша. Так мы прославились ещё и как «сатанисты». Кажется, по этому поводу даже были какие-то публикации на сайте местной Епархии…

Те самые поморские "сатанисты"

– У меня сложилось впечатление, что Соловецкий архипелаг оставил в вашей жизни неизгладимый след. Расскажите, чем так приглянулось вам это место и как оно повлияло на творчество?

Изначально это было связано с одним очень дорогим для меня человеком. Первый раз я был там студентом на пароходе в качестве туриста, второй раз мы добирались уже совершенно по-панковски – на тепловозах и катерах (на которых мы ехали, договорившись помыть за это потом палубу. Не помыли). Ну, я много провёл там времени, обошёл все Соловки с палаткой, переночевал почти во всех охотничьих избушках. Также был очень интересный опыт жизни в одиночестве, в лесу. Много личных историй…

До сих пор это место для меня очень особенное. Соловки всегда казались мне аналогом океана Соляриса – местом с собственным «Я» (прим.: Солярис вымышленная планета из фантастического романа С. Лема, покрытая живым мыслящим океаном. Этот разумный океан является единственным обитателем планеты). Кстати, первый радио-эфир для Moon Far Away прошел именно на радио Соловецких островов. Я передал туда нашу первую демо-кассету для знакомого, который работал на местном радио.

– Почему на отечественном издании альбома «Беловодие» есть трек, который не вошёл в издание от французского лейбла «Прикосновение»?

Да, это действительно так. Лейбл «Prikosnovenie» поменял порядок треков и удалил из издания песню «Круг-кольцо», посчитав, что она выбивается из концепции их лейбла и из концепции альбома. Такая себе практика, конечно, но меня это не сильно покоробило, в том плане, что как издатель они имеют право на какую-то коррекцию. К тому же, их релиз расходится с русским изданием, которое вышло именно в том виде, в котором задумывалось, что очень круто для коллекционеров, я знаю :).

– В свое время к Moon Far Away намертво пристал ярлык «Русские Dead Can Dance». Расскажите, насколько это было актуально тогда и сейчас, в 2021 году?

Здесь есть три момента. Конечно, сегодня, я думаю, никто всерьёз нас не сравнивает, потому что Moon Far Away давно доказали свою состоятельность и оригинальность. Во-вторых, изначально MFA действительно задумывалась как группа, которая была русским ответом DCD. А в-третьих, собственно, как бы ты ни хотел сделать копию чего-то, совершенно не факт, что эта копия у тебя в итоге получится. Всегда твое Я выходит на первый план и преобладает.

Ах, да, есть ещё в-четвёртых. Когда какой-то журнал пишет, что группа является «русским Dead Can Dance», это хорошо для продаж.

– Когда-то я слышал, что вам довелось встретиться с самим Бренданом Перри из Dead Can Dance. Поэтому не могу не спросить о тех обстоятельствах, что позволили вам пересечься с этим легендарным музыкантом, а также прошу поведать о впечатлениях от той встречи.

История такая: это случилось в октябре 2012 года, когда DCD во второй раз приезжали в Россию с концертами. Концерт был в Москове, и наша хорошая знакомая Соня Соколова, редактор сайта «Звуки. Ру» попросила меня поприсутствовать на пресс-конференции, которая проходила на радио «Серебряный дождь». Там было несколько журналистов, в том числе и я. Мы задавали Брендану вопросы, общались.

К сожалению, это был именно тот случай, когда ты можешь сильно любить творчество человека, но при этом тебе совершенно не стоит общаться с ним лично, дабы избежать разочарования. Не потому, что он плохой или недалекий... Просто он оказался не таким, как я себе его представлял. Он показался мне очень… приземлённым, что ли, а ведь я всегда думал, что DCD это музыка ангелов, портал в другие измерения. К тому же потом, на том прекрасном концерте в Москве, между своих заоблачных по духу песен Брендан вдруг решил прогнать спич в поддержку Пусси Райот. Это выглядело, как если бы, например, священник во время литургии, в самый торжественный момент, сказал: ща, ребята, погодите, схожу отлить и быстренько вернусь!..
В итоге получилось так, что у меня не хватило ни сил, ни желания, ни решимости дешифровать это интервью, настолько я был разочарован. Я просто написал Соне «извини, интервью не будет». Слава Богу, она всё поняла.

– А личная встреча с каким из иностранных музыкантов запомнилась вам больше всего?

Безусловно, с Эндрю Кингом. Он приезжал в Архангельск, и мы несколько дней прожили фактически вместе сначала здесь, потом в Москве. Очень интересный человек, хотя в то же время это англичанин до мозга костей, довольно непростой в общении. Вообще, конечно, когда с такими людьми общаешься в России, погружаешь их в местную жизнь, очень заметно, насколько они напичканы всякими отрицательными стереотипами о нашей стране, и как им порой бывает сложно воспринимать реальность.

– Я слышал, что Ник Кейв пишет ежедневно, словно Маяковский, буквально перерабатывая тысячи тонн словесной руды, чтобы найти несколько драгоценных фраз и образов. Расскажите, как появляются песни у вас. Ощущается ли это как внезапное озарение, вдохновение свыше или же это часы кропотливой работы?

Очень по-разному. Иногда я непосредственно не занимаюсь музыкой месяцами. После того как выходит альбом, я могу не прикасаться к гитаре год или полтора.

Я очень увлекающийся человек, меня несёт заниматься чем-то другим, но потом наступает момент вернуться к музыке. Всё происходит очень спонтанно.

Не буду говорить, что я чувствую, как кто-то водит моей рукой или что за моей спиной стоит ангел, как у царя Давида, и надиктовывает тексты... Это некоторая дилемма. Наверно, даже для себя я это ещё не уяснил.

– Если не сложно, то поведайте о своих увлечениях, которые выходят за рамки Moon Far Away.

Я вообще люблю культуру и искусство во всех проявлениях: читать, слушать. Мне очень нравится общение, но также мне очень нравится одиночество. Мне нравится много всего и временами это достаточно противоречивые вещи. Последние пару лет, например, я очень увлечён колокольными звонами. Из всех инструментов, на которых я играл, колокола это самое потрясающее.

– Расскажите, насколько творчество Даниила Андреева повлияли на вас?

Андреев – это очень трагическая сама по себе фигура (как, собственно, и его отец), которой двигали очень непонятные, и иногда явно не самые светлые духовные сущности. Он очень талантливый поэт и интересный мыслитель. Я думаю, что некоторые части его работы вполне актуальны и для Православия. Я до сих пор очень благодарен ему и его книге «Роза Мира» за то, что она во мне оставила очень важное ощущение, почти опытное, когда я очень чётко понял, что в каждую секунду жизни подо мной и надо мной простираются две огромные бездны.

– Какова судьба музыкального материала под названием «Музыка о полку Игореве», которым вы занимались?

Материал создан и написан в голове. Какие-то вещи даже существуют в виде набросков. Это некий проект, за который просто нужно взяться и довести до конца. Пока что-то мешает. Возможно, ещё не дозрело.

– Это будет настоящий OPUS MAGNUM?

Может быть… Может быть… А возможно, впрочем, Опус Парабеллум, или Опус Макарова.

– Сейчас я хотел спросить, есть ли у группы Moon Far Away какие-либо свои ритуалы перед выходом на сцену?

Мы обнимаемся и крестимся. Я читаю молитву.

– А можете ли вы назвать себя постмодернистом?

В том плане, что кроме постмодернизма сейчас не существует ничего, да. С другой стороны, безусловно, мне это не нравится. То есть я думаю, что постмодернизм это объективная культурная ситуация, данность как данность то, что мы живём в 21 веке от Рождества Христова, вайфай существует, а сочетание двух восьмёрок в Германии запрещено. Все остальное зависит от человека (или кто вы там сейчас, в эпоху трансгуманизма). Ты либо подобно барону Мюнхгаузену вытаскиваешь себя за косичку из этого окружающего общекультурного потока, уходишь во внутренний затвор или одну из миллиона субкультур разной степени обособленности, либо оставляешь всё как есть. Хотя, даже любой из видов эскейпа возможен сегодня лишь с большей или меньшей степени успеха. «Им сверху видно всё, ты так и знай!»

– В альбоме «Беловодие» вы переосмысливаете старые народные тексты и песни, по сути этот тоже постмодернизм?

Да, мы добавили к старым песням своё прочтение. Иначе это был бы просто диск песен, записанных в более-менее аутентичной форме, но нам это было не интересно изначально. Фольклор живет, развивается и, быть может, даже сейчас творится, прямо за этим столом, за которым мы разговариваем.
Вообще, возможно, это сложно осознать, но сегодня любое, даже максимально приближенное к первоисточнику исполнение классических форм фольклора – былин, духовных стихов, обрядовой и любовной лирики – это постмодерн, в той или иной форме, по определению. Фольклор – культура, являющаяся частью ежедневного жизненного процесса традиционного общества, только так. В этом плане она является противоположностью самой концепции искусства как такового. Даже любое исполнение фольклора на сцене, театрализация, структурирование – то есть вынос его из естественного пространства, обрамление его условной «рамкой» – это постмодерн. Не говоря уже о том, что кардинально изменились сами исполнители этих текстов, и их к этим текстам отношение. В общем, здесь мы можем говорить только о той или иной степени близости к формальным признакам первоисточника. Ну и степени уважения исполнителя по отношению к этой культуре, конечно.

– И последний вопрос, каким вы себе представляете выход человечества из эпохи постмодернизма?

Это Армагеддон, конец света и второе пришествие Христа, безусловно.



Беседовал Евгений Иванов (Splendor Solis)



» 13 января 2016 King Crimson mk8: Paris, Olympia, September 22, 2015
» 20 января 2012 Вадим Ганжа - звук превыше всего!
» 01 декабря 2010 Рихард Шварц - Нужна ли электронная музыка?
» 12 ноября 2010 Рихард Шварц - Обращение к молодым композиторам
» 24 июля 2008 «СЛАБОНЕРВЫХ ПРОСИМ УДАЛИТЬСЯ…» «Правда Севера» 5 февраля 1988 г.
» 10 марта 2005 Robert Fripp: Archive articles
» 10 февраля 2005 Tuneless Music by Trey Gunn
» 17 сентября 2004 Джими Хендрикс - 18 сентября 1970 года
» 11 мая 2004 Зачем же так сильно хвалить Кальницкого и так слабо ругать Фриппа?
» 24 февраля 2004 Четыре статьи Роберта Фриппа (архив 1980-1981)
» 03 февраля 2004 Чеслав НЕМЕН (главы из книги Вацлава Панека)
» 20 января 2004 Чеслав Немен (1939-2004)
» 16 декабря 2003 Две версии обмана Фриппа
» 14 ноября 2003 Об одном «кримзоноведе» и методах его работы
» 12 ноября 2003 Журнал "Результат" - Своё Дело - это Рок в твоей жизни
» 11 сентября 2003 HYBRYDS - ритуально-мистическая музыка из Бельгии
» 21 июля 2003 KING CRIMSON в Москве - 12 июня 2003 года (рассказ о концерте)
» 06 июня 2003 ФОРМА КИСТИ - к концерту King Crimson в Москве
» 29 мая 2003 KING CRIMSON в Москве - 12 июня 2003 года (перед концертом)
» 22 мая 2003 ПУТЕВОДИТЕЛЬ ФИЛОФОНИСТА
» 07 мая 2003 KING CRIMSON - The Power To Believe
» 07 марта 2003 Grundik + Slava - Уроки музыки или прогулки дилетантов
» 07 марта 2003 Александр ГАВЗОВ - интервью журналу Gaze Into A Gloom (Рига)
» 03 марта 2003 ЗАЕВ И "УМЕР": эта штука посильнее, чем...
» 27 февраля 2003 KING CRIMSON, TCOL tour
» 26 февраля 2003 ХИМЕРА «ZU-DWA»
» 20 февраля 2003 VISHUDDHA KALI "Prem Genocide"
» 14 февраля 2003 Дискография CAPTAIN BEEFHEART & HIS/THE MAGIC BAND
» 13 февраля 2003 Captain Beefheart - ЧЕЛОВЕК В ЗЕРКАЛЕ
» 27 декабря 2002 Полеты во сне и наяву - Архангельск посетил шаман с Алтая
» 27 декабря 2002 Кирпичи, террористы и пиво с Зорном - Антон Батагов
» 27 декабря 2002 Антон Батагов "Like Bach On Coca-Cola или о пользе алкоголизма"
» 11 февраля 2002 СТЕНОГРАММА #1
» 11 февраля 2002 POPOLZNOWENJE
» 11 февраля 2002 Про Pink Floyd
» 11 февраля 2002 КРАТКАЯ ИСТОРИЯ ЖУРНАЛА "ТИФ"
» 09 февраля 2002 Klaus SCHULZE - BEYOND RECALL
» 07 февраля 2002 Радиотеатр им.А.В.Мезенцева
» 06 февраля 2002 The Residents in Moscow
» 01 января 2002 Статьи
www.atvc.ru