(p)2007 Manas Records MR-7016

 

01 - Жняцы (04:47)
02 - Жито (05:53)
03 - Помол (05:09)
04 - Сонная (05:19)
05 - Козёл (05:16)
06 - Детинушка (05:47)
07 - Сваха (04:22)
08 - Таусень (03:52)
09 - Волга-мать (04:06)
10 - Рубаха (04:26)
11 - Кручу (04:57)
12 - Веревки (05:17)
13 - Суфий (04:23)

 

общее время: 63:41

 

Очередной праздник одновременно для души, ума и сердца от удивительного московского фолк-электро коллектива стал, на мой взгляд, наиболее ярким и во всех смыслах выдающимся альбомом группы. Насколько мне известно, первый тираж новой работы ВОЛГИ вышел в Великобритании. Российской аудитории она была представлена чуть позже, - зато в виде красочного диги-пака, который более чем достоин своего содержания.

 

Диск получился очень разнообразным и цельным одновременно, что не песня – то сюрприз (или – праздник годового цикла). Здесь и утренне-ленивая «Жняцы», и жесткий ритуально-электронный бит, от которого дрожат стены («Жито»), еще более танцевальная и гипнотизирующая своим действительно жутковато-сомнамбулическим настроением «Сонная». Партию мужа в песне «Козел» исполняет Ник Артамонов. «Детинушка», название которого для иностранцев, которые вечно не в теме, переведено чисто конкретно - «Lover», - своей монотонной и минималистичной ритуальностью загадочнейшим образом вызывает неимоверно сильные эмоции и желание переслушивать трек снова и снова. Есть на альбоме две композиции с названиями, присутствовавшими еще на первом, «экзотическом» диске ВОЛГИ 1999-го года выпуска, – «Таусень», ставшая эдаким экологически чистым трансом, и мощная, полностью отражающая заданный образ «Волга-Мать». Правда, с теми старыми композициями новые не имеют ничего общего. «Кручу» и «Веревки» по своему настроению напоминают беззаботные праздничные игрища, в которых через простые слова и движения просматриваются универсальные символы и общемировые значения. Последний, условно-восточный, почти как у THEODOR BASTARD, трек с непривычным названием «Суфий» вообще записан живьем в далеком Норильске.

 

Ну и, конечно, в центре всего этого звукового великолепия утренней звездой сияет голос Анжелы Манукян, продолжающей удивлять своим собственным удивительным подходом к бьющейся неистовыми звуковыми волнами народной душе. Анжела умудряется одновременно быть и талантливым интерпретатором одухотворенной древности, привнося в нее что-то очень личное, - и при этом оставаться стопроцентно аутентичной. Слова и музыка народные, кем бы ни был их автор – и Анжела стала частью этого самого народа, непрерывно создающего свой бесконечный, чистый и мудрый эпос, переняв волшебное песенное веретено из морщинистых рук теряющейся во тьме веков и тысячелетий вереницы своих предшественниц. Из песни в песню перевоплощаясь то в ребенка, только начинающего впитывать напевы и гармонии своей деревни, то в юную девчонку на выданье, то во взрослую мать семейства, через которую жизнь течет полноводным и богатым потоком, то в лихую бабульку, чья жизненная мудрость говорит даже на языке атональных припевок или невнятного бормотанья, Анжела очень последовательна и убедительна. Поставь эти песни старушкам в глухой русской деревне – попросят переписать слова, а потом станут петь на вечерках и убеждать запоздавших собирателей фольклора, что знали эти произведения с детства.

 

Безупречная в своем звуке, внешней реализации, соотношении традиции и новаторства, а также глубине внутреннего послания работа, неимоверно славянская по свей сути – вплоть до последнего модно-электронного бита или звука ритуальной тибетской чаши.

 

 

АШ